More style

Default

Выставки  
Вы находитесь здесь:События/Выставки/Выставка Михаила Балана
  •  

ptica balan   DSC03045

 

«Свет мира» - персональная выставка деревянной скульптуры Михаила Балана проходит в G8 gallery с 13 октября по 04 ноября.

Уникальность работ Балана, и этим объясняется его популярность среди российских и западных коллекционеров, в том, что он помимо виртуозного мастерства скульптора, знает внутренние возможности дерева, понимает, как дерево влияет на психо-физическое состояние человека. Именно это свойство работ художника, вкупе с эстетикой формы и редкими, дорогостоящими породами древесины, позволяет его скульптурам, панно и барельефам моделировать окружающее пространство, настраивая его на единую волну с обитателями жилища. Воплощением этой идеи стал проект художника Древо-Оджас - синтез художественного мастерства и сакральных знаний. Предметы из этой коллекции, по его убеждению, несут не только эстетический посыл, но и помогают привести в гармонию окружающее пространство дома или сада, насыщая его первопричинной энергией Ojas.
 

Описание выставки

На выставке-ретроспективе «Свет мира» в G8 gallery представлены несколько десятков работ художника.
Прежде всего, это последний цикл работ из индийской коллекции Ojas: «Рождение», «Мужской символ жизни», «Инсталляция времени», «Раздвоение», «Скромные аппетиты буржуазии». Все работы сделаны из редких пород дерева - bandy (goldfild) wood и священного дерева shiva wood.
На выставке представлены четыре работы из этой серии, в том числе и фаллическая конструкции «Лингам Деревянного» и «Карта России», выполненная из карельской березы.
«В комбинации с мыслью творца-художника дерево несет информацию, как кристаллы и вода. Когда общаешься с человеком, то можно понять что ему подойдет, какие вещи ему нужны дома, чтобы улучшить пространство. Мои работы из дерева – это больше, чем мебель или арт-объекты», - уверен скульптор. К экспериментальным работам художника, решившего объединить энергию света и дерево, относятся работы из серии Woodenlight. На создание этой серии его вдохновила собственная свадьба, которая прошла по ведической традиции на берегу Ганга.
Мастер постоянно растет и развивается, экспериментирует с различными возможностями дерева, пробуя сочетать его с природными стихиями.
К экспериментальным работам художника, решившего объединить энергию света и дерево, относятся работы из серии  Woodenlight, в том числе и фаллическая конструкции «Лингам Деревянного» и «Карта России», выполненная из карельской березы. На создание этой серии его вдохновила собственная свадьба, которая прошла  по ведической традиции на берегу Ганга.

«Многие тысячи лет дерево давало людям тепло и свет, теперь оно это делает, оставаясь с нами и не сгорая. Woodenlight - свет дерева – союз, в котором свет проявляет текстурные рисунки древесины, проходя сквозь его волокна, при этом образуя невероятные световые решения. Такое единение рождает абсолютно новую, яркую светлую и сказочную жизнь», - уверен Балан.
 
Среди ранних работ Балана, большинство из которых обитают в частных собраниях, в G8 gallery будет экспонироваться порядка десяти работ.В том числе, абстрактная работа «Послание Малевичу» из королевского палисандра, с сакральными надписями на санскрите, сделанными фосфоресцирующими красками. Будет также деревянная курильня «Дом, в котором живет дым», выполненная из фиолетового дерева амаранта. И скульптура «Хозяин околпаченных», сделанная из серебра и редких пород дерева: корня бриара, черного дерева макасара и красного дерева.
Завершит цикл ранних работ - «Царство количества» - огромное панно из редчайшего королевского палисандра, ответ французскому философу мистику Рене Генону, исследовавшему метафизические доктрины Востока.Кроме того, на выставке представлены и две работы из анималистического цикла начала 2000-х годов: Gangilus («Богомол») (серия «Насекомые») и «Манекен» (праматерь желаний), которая создавалась для короля Иордании.

 

 

Не ломай голову над тем,
как будет ложиться свет
на твою скульптуру.
Свет на городской площади
покажет все ее достоинства
и недостатки.
Микеланджело Буонарроти


      Речь пойдет не о камерной скульптуре в музейном пространстве, а о монументальной пластике, которая формирует пространство жизни – наравне с архитектурой и ландшафтом, - но собственными, ничем незаменимыми средствами выразительности. Сложно представить нашу повседневность без скульптурных акцентов на площадях, парковых статуй, памятников писателям и ученым на улицах, придорожных монументов… Они подчеркивают логику жизненной организации, формируют душу и характер места, сохраняют в мире память и смысл… Человеку всегда был нужен памятный знак у дороги с запечатленной в рельефе историей… Слово поэтов продолжает звучать у их памятников… Настроение, созданное скульптурной декорацией, превращает прогулку в парке в средство воспитания души…
   Во все времена скульптура, участвовавшая в формировании городской среды, создавалась совместными усилиями художника и заказчика. О роли последнего в истории искусства мало говорят учебники, а между тем благодаря заказчику определялись вкусы времени, складывались художественные стили, а мастера получали средства для жизни и работы, идеи для творчества. В качестве исторически-традиционного заказчика всегда выступала власть – государственная и духовная, но и роль частного заказчика была велика. Один из них, Меценат, дал свое имя длинному ряду просвещенных покровителей искусств и наук, последние представители которого в России способствовали расцвету искусства накануне революции. Современная церковь вернула себе роль заказчика церковного искусства вместе с восстановлением старых храмов и строительством новых, но это тема другой статьи. Что касается частного заказчика, то в наше время он мало что определяет в художественном процессе, и в лучшем случае покупает, руководствуясь частным вкусом приглашенного эксперта, готовую вещь для коллекции или финансирует чью-то персональную выставку. Подобный механизм подходит для камерных видов искусства, но для городской и садово-парковой скульптуры, для создания больших исторических монументов он не эффективен ни в финансовом, ни в идейно-художественном смысле.
     Государство же, заказы которого были, прежде всего элементом большой политики, пройдя в качестве заказчика все исторические этапы и модификации - от египетских фараонов, через демократический полис, власть королей и императоров и опыты тоталитарных государств ХХ века, в наше время оказалось в неопределенном положении. С одной стороны, оно не имеет ни средств, ни воли для архаически-масштабной «монументальной пропаганды», возрождающей на новый лад имперскую идею, с другой, в силу многих причин, не готово всерьез перенять западный опыт аккумулирования коллективного заказа через специальные фонды и гранты, благодаря которому создается актуальное искусство, так или иначе концентрирующее в художественных формах цели и ценности либерального общества. В итоге российское государство свело свою роль заказчика к реставрационным и музейным проектам. Это, конечно, очень важно, но совершенно недостаточно, поскольку ведет к эстетически-однобокой мемуаризации художественных сил общества, когда все великое, возвышенное и творческое осталось в прекрасном, но… прошлом веке.
     Фактически роль заказчика, целью которого является создание действительно нового, то есть творчество как таковое, вынужден взять на себя сам художник, по каким-то неведомым личным причинам продолжающий заниматься традиционными видами искусства, - скульптурой или живописью, - в союзе с ищущим пространства и средства куратором. Последний же зачастую превращается в культуртрегера, благородного рыцаря, который руководствуется своим личным убеждением, что искусство для чего-то «нужно» обществу и на свой страх и риск бросается спасть общество от погружения во мрак бескультурья.
Странным образом, его убежденность в необходимости такой борьбы аналогична настроениям представителей науки, образования, культуры в целом относительно своих сфер ответственности. Налицо общественный консенсус: надо что-то делать, спасать, воспитывать, помогать – короче говоря, ФИНАНСИРОВАТЬ! И надо сказать, что этот призыв отнюдь не игнорируется государством. Средства «на культуру» выделяются, а результат везде примерно одинаков и к общественному согласию он вовсе не приводит. Если говорить о пластическом оформлении современной городской среды, то улицы и площади получают «украшение» в виде всем известных примеров, вызывающих возмущенный вопрос: «на что потрачены деньги, выделенные к столетию нашего великого…» - и т.д.
     Получается, что деньги – это еще далеко не все. Гармонизация общественных, государственных и собственно художественных интересов – это вопрос серьезной и целенаправленной работы, итогом которой должно стать построение новой и пока отсутствующей системы взаимоотношений всех участников процесса.
Конечно идеализация отношений государства и художника – дело неблагодарное. Полной гармонией они не отличались ни при Перикле, ни при Медичи. и уж тем более невозможно говорить о совпадении идеологических и эстетических интересов в советском прошлом. И все же, после всех разрушительных процессов постсоветского времени, - кстати, одним из символов этого разрушения стал самостийный снос всем известного памятника на одной из главных площадей Москвы (к счастью, оставшийся единственной акцией такого рода), - всем стало ясно, что устранение государства как организатора художественного заказа не только невозможно, но и разрушительно. Поэтому есть смысл вспомнить о жизнеспособных элементах прежней системы, продолжающих свое существование, но лишенных ясных целей и представлений о том, как им включиться в современный механизм коммуникации государства и искусства, который формируется в настоящее время стихийно и бессистемно.
     Вспомним, как это было при советской власти. Заказ на скульптуру (как, впрочем, и на все остальное) исходил из Отдела культуры ЦК КПСС, который представлял собой орган, обеспечивающий идеологическое соответствие «курсу партии». Роль Министерства культуры состояла в том, чтобы, через свои подразделения, распределять все запланированные и утвержденные памятники, в соответствии с их значимостью в советской иерархической системе, по творческим организациям. Особое место в этой структуре имел Союз художников, в ведении которого находился Художественный Фонд. В его руках находились выделяемые государством средства, которые распределялись между членами Союза, предоставляя им в бесплатное пользование мастерские, оплачивая их творческие командировки и распределяя конкретные заказы. Художники добивались внимания власти через специальные выставки. Если представленный скульптором проект проходил экспертизу через совет специалистов (худсовет), которые оценивали работу по эстетическим и идеологическим критериям, она получала добро на воплощение в жизнь, для чего снова выделялись средства. Деньги поступали также от других крупных заказчиков – богатых министерств и ведомств, обеспечивающих, через скульпторов, художественно-пластическое отображение достижений советских армии, флота, спорта, промышленности, космоса и т.д. - а также «культурно оформлял» досуг трудящихся. При всей своей экзотичности для современных представлений, эта система не являлась полностью уникальной выдумкой советской власти – она имела свои истоки и аналогии в организации парижского Салона, в деятельности государственных художественных Академий, созданных абсолютистскими правлениями Европы Нового Времени. Правда, в западном мире вся эта система окончила свое существование в середине ХХ века, вместе с падением последних тоталитарных режимов и западный мир предоставил формирование искусства свободному рынку, минимально вмешиваясь в процесс с помощью специальных фондов и грантов.
     Если же мы посмотрим на ситуацию в России, то с удивлением увидим, что все элементы прежней структуры так или иначе сохранились – конечно, кроме подчиняющей себе все идеологии, исчезнувшей вместе с «руководящей и направляющей». При этом роль творческих союзов сильно выросла – и как общественных самоуправляемых организаций, и в отношении ответственности перед обществом и культурой, которую они должны были взять на себя. Сейчас становится ясно, что творческие союзы художников за двадцать пять лет самостоятельности доказали не только свою жизнеспособность, но и необходимость. Особенно это важно сейчас, когда власть, похоже, всерьез задумалась о гуманизации городской среды – это видно и по появлению все большего количества благоустроенных дворов и детских площадок, новых скверов и пешеходных зон. Все они нуждаются в эстетически-органичном, имеющим ненавязчивое воспитательное звучание оформлении, которое несло бы с собой прежде всего идею общественного блага. А для этого нужно не только привлечение художников-монументалистов и скульпторов, но и действующие художественные советы, которые могли бы участвовать в принятии решений. Без такой коллегиальности оформлению города грозит эстетическая маргинальность и дилетантская уличная вкусовщина, примеры которой всем хорошо известны. Хорошее искусство должно выйти из музейных стен и снова занять свое место в жизни человека – начиная от монумента на площади и заканчивая парком, лавочкой, домом.


Поставим памятник
в конце длинной городской улицы
или в центре широкой городской площади,
памятник,
который впишется в любой ансамбль,
потому что он будет
немного конструктивен и очень реалистичен.
Поставим памятник,
который никому не помешает.

Иосиф Бродский

Бычкова Маргарита
(куратор проектов
Московского фонда
сохранения культуры
Правительства Москвы)


 

Биография

Михаил Балан родился 10 марта 1970 года в Москве.
Дома, он наблюдал, как работает отец-краснодеревщик, который иногда делал анималистические скульптуры, например, для одной из первых столичных арт-галерей «Роза Азора». Лето проводил в деревне, учась жить в единстве с окружающим миром.

Став уже известным художником, Михаил Балан предпочитает проводить время в удаленном имении под Торжком, среди соснового бора, наслаждаясь деревенским уединением и покоем. Как когда-то любил проводить ребенком, постигая сущность окружающего мира.

Получив образование реставратора по дереву, Балан начал поиски себя как художника, способного принести в этот мир не только мастерство, но и новое знание.

Много для понимания влияния .на человека природных материалов оказало его путешествие в Якутию в 1993 году. Там он познакомился со знахарем Сергеем Нечаевым, который открыл для художника мир лекарственных растений, китайской медицины и древней философии аюрведы.

Большую роль в его жизни сыграло знакомство и работа с Вячеславом Полуниным, который пригласил его участвовать на Всемирной театральной олимпиаде, которая проходила в Москве в 2001 году. Это событие дало возможность Балану ощутить себя в мировом контексте.

Тогда же он вступил в Московский союз художников.


Потом было увлечение культурой Японии, бусидо, айкидо, создание клуба изучения культуры востока "Хагакурэ". Работы Балана успешно продавались и оседали в известных частных коллекциях, бизнес приносил доход, но душа требовала большего. Поворотным этапом в жизни художника стала встреча с Далай Ламой в 2003 году.

Балан продал успешный бизнес и отправился жить в Индию, изучать йогу и ведическую культуру. В погоне за новыми ощущениями, и пытаясь обрести связь с водной стихией, Балан купил океаническое судно, совершал многомесячные путешествия по морским просторам, и едва не погиб, пережив недельный шторм в Индийском океане. Этот экстремальный опыт он тоже выразил в своих работах.


На счету Балана более полутора десятков выставок и фестивалей, в том числе персональная выставка в галерее "Жук" (Москва 2000 год), выставка в Московском союзе художников (2001 год), Всемирная театральная олимпиада Славы Полунина 2001 год (проект "Театр ящики"), Латиноамериканский фестиваль в Зеленом Театре 2002 год (проект "Деревянные насекомые"), выставка IPSA в Академии Управления 2005 год, Ландшафтная скульптура в Крокус Сити 2007-
2008 год, персональная выставка в ДК "Колчуга" (2011 год), две выставки в 2011 и 2012 годах в G8-gallery.